А сам глаз от пистолета оторвать не может: тонкая, диковинная работа приковала взор сметливого тульского кузнеца.

Спустя три дня в воеводскую избу явился кузнец Никита Антуфьев и настоял, чтобы его допустили к самому царскому посланцу. У Шафирова в ту пору шли важные государственные дела. По воеводским привольным горницам толкался народ. Потребовал к себе Шафиров знатных тульских служилых людей, купцов, подрядчиков, военных - ко всякому он имел неотложные поручения - и распекал нерадивых. Требовал срочного литья, от купцов - пеньки, добротного тесу. Затевал царский сподручный большие дела.

Со страхом доложили Шафирову:

- Пистолет кузнечишка припер, да со своих рук не слушает, самому передать намерение имеет.

Шафиров - дела в сторону:

- Веди!

Народ засуетился. Кузнеца Никиту Антуфьева ввели в горницу. Шафиров поднялся с кресла, невтерпеж: "Что стало с пистолетом столь знатной работы?"

Народ в стороны раздался. Стоит кузнец Никита Антуфьев один посреди горницы - высокий, голова под потолок, статный, плечистый, бородища черной волной. На ладони - пистолет.

Шафиров подошел к рослому кузнецу, хлопнул его простецки по плечу:

- Сделал?

- Спытайте! - Кузнец протянул Шафирову пистолет.

Вельможа с жадным огоньком в глазах дорвался до пистолета. Военные, бородатые купчишки да приказные кругом сгрудились. И самим как-то лестно стало:

- Ай да тульский кузнец, такой пистолет наладил!

Шафиров повертел, покрутил в руках пистолет, крякнул от удовольствия:

- Гоже!

Тут он неожиданно хмуро сдвинул черные брови и строго посмотрел на кузнеца:

- И мой и не мой пистолет. На моем метка, а на этом - нет!

Кузнец улыбнулся, на закопченном лице блеснули крепкие зубы:

- Верно, боярин, пистолет этот не твой, а моей собственной работы!

Шафиров поднял на кузнеца изумленные глаза:

- Не может того быть!