Теперь лишь я вспомнил, что встречал миссис Стэмп на улицах Большого Залива, и что раз даже мне дали на обед в ресторане оленину, купленную у нее. Больше того, я вспомнил, как однажды сам купил у миссис Стэмп двух белоголовых орлов, пойманных в лесу и отосланных мною в Лондонское зоологическое общество.

Старый Зеб стрелял изумительно. Он мог "сбить" белку с верхушки самого высокого дерева, причем он целился ей прямо в глаз и обычно попадал. Он небрежно хвастал, что никогда не портил шкуры даже самой маленькой белки.

Но интереснее всего были его рассказы о приключениях, героем которых являлся он сам. Это стоило послушать.

Один из его рассказов мне особенно нравился своей причудливостью и своеобразным языком, а главное тем, что в нем описывалось странное явление, которому я не раз бывал сам свидетелем. Я говорю о размывании берегов Миссисипи сильным течением, уносящим иногда громадные куски почвы с растущими на ней гигантскими деревьями. Крутящийся водоворот так же силен, как и в Харибде.

Однажды, когда река так разбушевалась, со старым Зебом произошло приключение, за которое он едва не поплатился жизнью, и хоть уцелел, но на несколько дней лишился свободы.

Лучше всего передать его рассказ на том же забавном жаргоне, который употреблял старый Зеб; постараюсь не забыть ни одной подробности этого приключения.

Я услышал эту историю благодаря какому-то случайному обстоятельству: старый Зеб редко первым вызывался рассказывать, только если уж к слову придется.

Мы убили славного оленя, пробежавшего большое расстояние, после того как в него попала пуля. Наконец он упал у самого берега реки. Расположившись потрошить оленя, старый Зеб вдруг оглянулся и со значительным видом воскликнул:

- Даю голову на отсечение, если на этом самом месте я не был пойман деревом! А вот и само деревцо!

Я посмотрел на "деревцо", на которое он указывал. Это был громадный кипарис, толщиной футов в тридцать и высотой, по крайней мере, в сто пятьдесят.