Не далее как через две недели, приехав в Преображенский приказ, князь-кесарь спросил главного дьяка приказа:

- По делу Гришки Талицкого все ли воры пойманы?

- Все, княже боярин, - ответил дьяк.

- Вычти, кто имяны, - приказал Ромодановский.

Дьяк принес "дело" и, перелистывая его, докладывал:

- Книгописец Гришка Талицкий, иконник Ивашка Савин, мещанской слободы церкви Адриана и Наталии пономарь Артамошка Иванов да сын его Ивашко, да Варлаамьевской церкви поп Лука.

- Вишь, все одного болота кулики-пустосвяты, - презрительно пожал плечами князь-кесарь.

- Боярин князь Иван Иванович Хованской, - продолжал докладывать дьяк.

- Ну, это старая боярская отрыжка, из "тараруевцев", - с улыбкой заметил князь-кесарь, - пирог на старых дрожжах... Ну?

- Церкви входа в Иерусалим, в Китай-городе у Тройцы на рву, поп Андрей и попадья его Степанида, - вычитывал дьяк.

- Степаниде, по закону, первый бы кнут, да ее государь не велел пытать, коли утвердится на том, о чем своею охотой донесла Ягужинскому, заметил Ромодановский. - Чти дале.

- Кадашевец Феоктистка Константинов, - продолжал дьяк, - племянник Талицкого Мишка Талицкой, садовник Федотка Милюков, человек Стрешнева Андрюшка Семенов, с Пресни церкви Иоанна Богослова распоп Гришка...

- Кулик мечен-расстрига, - процедил сквозь зубы князь-кесарь. - Ну?

- Хлебного дворца подключник Пашка Иванов...

- Пашку я знавывал. Дале.

- Чудова монастыря черный поп Матвей, углицкого Покровского монастыря дьячок Мишка Денисов.

- Опять кулики пошли. Ну?

- Печатного дела батырщик Митька Кирилов да ученик Талицкого Ивашка Савельев.

Дьяк кончил и ждал приказаний.

- Ныне жду я набольшого кулика, Игнашку, тамбовского архиерея... Быть ему на дыбе, - покачал головою Ромодановский.