* * *

Прием проходил в маленьком павильоне в центре японского сада. Подавали чай согласно старинному японскому церемониалу, который называется Тя-но-ю. Хозяйка дома столь легко нараспев произносила это странное созвучие, что у гостей невольно создалось впечатление: японский язык для нее родной, а английский — лишь хорошо выученный. Ее хрупкие, девичьи руки проворно размешивали зеленый порошковый чай в грубой чаше из прочного старого фаянса. Пожилая японка в кимоно молча стояла позади нее, словно страж божества.

— Ее зовут Кинумэ, — пояснила Карен в ответ на вопрос о японке. — Это нежная и кроткая душа. Она живет со мной — о, уже целую вечность! — На мгновение миловидное, изможденное лицо Карен слегка помрачнело.

— Она похожа на японку и в то же время чем-то не похожа, — заметил один из гостей. — И она совсем крохотная!

Карен что-то произнесла свистящим шепотом — как все решили, по-японски, и старушка японка, церемонно поклонившись, тут же покинула павильон.

— Она хорошо понимает английскую речь, — смущенно сообщила Карен, — хотя так и не научилась бегло говорить. Если быть точной, Кинумэ не из самой Японии. Она — уроженка острова Лу-Чу. Знаете, это группа островов на восточном краю Китайского моря, между Тайванем — Формозой и материком. Люди там меньше японцев, но сложены лучше.

— Вот я и подумал, что она не совсем похожа на японку.

— Этнологи долго спорили о происхождении этого племени. Говорили, будто в жилах лу-чуанцев течет кровь айну. У них гуще волосы, тоньше носы, а щеки, как видите, не такие плоские. Это самые незлобивые люди на свете.

— О кротости и деликатности судят по поступкам, — поделился мнением долговязый молодой человек в пенсне. — Как же они привыкли действовать, мисс Лейт?

— Я вам отвечу, — проговорила Карен, одарив молодого человека одной из своих редких улыбок. — По-моему, на островах Лу-Чу уже три сотни лет не пускалось в ход смертоносное оружие.