- Вас хочет видеть Браун Осоватоми. Это он прислал нас сюда.

- Кто такой? - отрывисто спросил Вашингтон.

- Вы не слыхали о Брауне Осоватоми? - удивился чернобородый. - Стало быть, вы не интересовались канзасскими событиями?

- Я ненавижу все, что связано с Канзасом! - со злобой сказал полковник. - Стоит мне увидеть это слово в печати, как я перестаю читать.

- Отлично, - сказал с ликующим видом чернобородый, - сегодня на рассвете вы увидите нашего командира.

Он помог Вашингтону взобраться в экипаж. Его товарищ уже сидел на козлах. Кучер хриплым от волнения голосом закричал на лошадей. Снова потянулась болотистая дорога, которую полковник проезжал каких-нибудь три часа назад. Он все еще не мог прийти в себя. Тряска в темноте, грязь, хлюпающая под копытами лошадей, - ему упорно казалось, что он все еще едет из гостей домой. И только винтовки в руках его спутников возвращали его к действительности и напоминали о том, что он пленник.

Внезапно чернобородый приказал остановиться. Они были у дома плантатора Олстэда. Оставив полковника под надзором двух негров и собственного его кучера, оба белых ушли в дом. В ночи гулко разнесся стук. По-видимому, все шло так же, как в доме Вашингтона. Вскоре они вернулись, ведя за собой обоих Олстэдов - отца и сына.

Перепуганный Олстэд причитал и слезливо жаловался. Сын его молча подсел к Вашингтону.

Болотистая дорога кончилась, экипаж начал подниматься в гору. Полковник догадался, что его везут в Харперс-Ферри. Начинало светать, можно было уже разглядеть тяжелые разорванные облака, стремительно бегущие по небу. Серый, холодный рассвет растекался по неровным безлюдным улочкам Ферри. Все ставни были закрыты, двери на запоре.

- К арсеналу, - коротко сказал чернобородый.

Показалось длинное низкое здание арсенала, хорошо знакомое полковнику. С начальником охраны он часто встречался в Ричмонде. Скрипя, растворились тяжелые ворота, и экипаж въехал во двор.