- Ты мне угрожаешь?

- Угрожаю.

- Что же будет, если я скажу мадмуазель, господину Филиппу и господину барону, что встретила вас здесь?

- А будет то, как ты говоришь, что выгонят не меня - меня и так, слава Богу уже выгнали! - на меня будут делать облаву, как на дикого зверя. А вот кого отсюда выгонят, так это Николь.

- То есть, как - Николь?

- Ну, разумеется - Николь, ту самую Николь, которой бросают камешки через стену.

- Берегитесь, господин Жильбер, - угрожающе проговорила Николь, - на площади Людовика Пятнадцатого у вас в руках нашли клочок от платья мадмуазель.

- Вы в этом уверены?

- Господин Филипп говорил об этом со своим отцом. Он еще ни о чем не подозревает, но если ему помочь, он, может быть, кое о чем догадается.

- Кто же ему поможет?

- Я, конечно.

- Будьте осторожны, Николь, ведь барон может также узнать, что под видом того, что вы развешиваете кружева, на самом деле вы подбираете камешки, которые вам бросают через стену.

- Неправда! - вскрикнула Николь.

Потом она передумала и решила не запираться.

- А что особенного в том, что я получаю записки? Это не так страшно, как пробраться сюда в то время, как мадмуазель раздевается... Что вы на это скажете, господин Жильбер?

- Скажу, мадмуазель Николь, что нехорошо такой благоразумной девушке, как вы, просовывать ключи под садовые калитки.

Николь всю передернуло.

- Скажу, - продолжал Жильбер, - что, будучи хорошо знакомым и барону де Таверне, и господину Филиппу, и мадмуазель Андре, я совершил ошибку, пробравшись к ней, потому что очень беспокоился о здоровье бывших хозяев, особенно о мадмуазель Андре, которую я пытался спасти на площади, старался так, что у меня в руке остался, как вы сами подтвердили, клочок ее платья. Скажу, что если я совершил эту вполне простительную ошибку, пробравшись сюда, то вы поступили непростительно, введя постороннего в дом своих хозяев и бегая на свидания с этим посторонним в оранжерею, где провели с ним около часу.