- Жильбер! Жильбер!

- Вот что такое добродетель - добродетель мадмуазель Николь, я хотел сказать. Ах, вам не нравится, что я оказался в вашей комнате, мадмуазель Николь? А вы в это время...

- Господин Жильбер!

- Так скажите теперь своей хозяйке, что я в нее влюблен, а я скажу, что пришел не к ней, а к вам, и она мне поверит, потому что вы имели глупость сказать ей об этом сами еще в Таверне.

- Жильбер, дружочек!..

- И вас прогонят, Николь. Вместо того, чтобы отправиться вместе со своей хозяйкой в Трианон ко двору ее высочества, вместо того, чтобы кокетничать с богатыми и знатными сеньорами, что вы непременно стали бы делать, останься вы в доме, - вместо этого вам придется убраться вместе со своим любовником, господином де Босиром, гвардейцем, солдафоном. Ах, какое падение! Далеко же вас завело ваше честолюбие, мадмуазель Николь! Николь - любовница французского гвардейца!

Жильбер расхохотался и пропел:

Я в гвардии французской

Любовника нашла!

- Сжальтесь, господин Жильбер, - пролепетала Николь, - не смотрите на меня так! Какие у вас недобрые глаза, они так и горят в темноте! Пожалуйста, перестаньте смеяться, я боюсь вашего смеха.

- Тогда отоприте мне дверь, Николь, - приказал Жильбер, - и ни слова больше!

Николь отворила дверь. Ее охватила сильная нервная дрожь: плечи ее ходили ходуном, а голова тряслась, будто у старухи.

Жильбер был совершенно спокоен; он вышел первым и, видя, что девушка идет за ним следом, обратился к ней:

- Нет! Вы знаете способ провести сюда людей, а у меня - свой способ отсюда выйти. Ступайте в оранжерею к достолюбезному господину де Босиру - он, должно быть, заждался. Оставайтесь там на десять минут дольше, чем рассчитывали. Я вам дарю их в обмен на ваше молчание.

- Десять минут? Почему десять? - спросила затрепетавшая Николь.