Это зрелище привлекло к себе внимание Жильбера, и он попеременно заглядывал то в один ромб, то в другой, любуясь прекрасным видом, открывавшимся взгляду с высоты холма Люсьенн, который рассекает Сена.

Господин де Жюсье заинтересовался не менее любопытным зрелищем: великолепно сервированным столом из неструганого дерева, стоявшим посреди павильона.

Изысканные сливки из Марли, прекрасные абрикосы и сливы из Люсьенн; сосиски из Нантера на фарфоровом блюде, сосиски горячие, несмотря на то, что не видно было ни одного услужающего, который мог бы их принести; клубника в очаровательной корзинке, переложенная виноградными листьями, так и просившаяся в рот; рядом со сверкавшим свежестью маслом - огромный хлеб деревенской выпечки, там же - золотистый хлеб из крупчатки, столь желанный для горожан с их пресыщенным вкусом, - все это заставило Руссо вскрикнуть от восхищения. Гурманом философ был неискушенным; у него был прекрасный аппетит и весьма скромный вкус.

- Какое безумие! - обратился он к де Жюсье. - Хлеб и фрукты - вот все, что нам было нужно. Следовало бы съесть хлеб, заедая его сливами, прямо на ходу, как делают настоящие ботаники и неутомимые исследователи, ни на минуту не переставая шарить в траве и лазать по буеракам. Помните, Жильбер, мой завтрак в Плеси-Пике, да и ваш тоже?

- Да, сударь: хлеб и вишни показались мне тогда восхитительными.

- Совершенно верно.

- Да, так завтракают истинные любители природы.

- Дорогой учитель! - вмешался де Жюсье. - Вы напрасно упрекаете меня в расточительстве; это более чем скромно - Вы недооцениваете свое угощение, сеньор Лукулл! - вскричал философ.

- Мое? Нет, это не мое! - возразил Жюсье.

- У кого же мы в гостях в таком случае? - спросил Руссо, улыбка которого свидетельствовала о хорошем расположении духа; однако чувствовалось, что он скован. - Может быть, мы попали к домовым?

- Скорее уж к добрым феям, - проговорил де Жюсье, поднимаясь и смущенно поглядывая на дверь.