- Как вы верно заметили, герцог, он окружил меня своей заботой, и она ему приносит три-четыре сотни тысяч ливров в год.

Зазвонили часы.

- Половина первого, графиня, - сказал герцог. - К счастью, вы почти готовы. Покажитесь на минутку своим придворным - они уж, верно, подумали, что наступило затмение, и пойдемте в карету. Вы знаете, как будет проходить охота?

- Мы с его величеством обсудили это вчера: он отправится в лес Марли, а меня захватит по пути.

- Я уверен, что король ничего не изменит в распорядке.

- Теперь расскажите о своем плане, герцог. Настала ваша очередь.

- Вчера я написал своему племяннику, который, кстати сказать, должен быть уже в дороге, если верить моим предчувствиям.

- Вы говорите о д'Эгийоне?

- Да. Я был бы удивлен, если бы узнал, что завтра мое письмо не встретит его в пути. Думаю, что завтра или, самое позднее, послезавтра, он будет здесь.

- Вы на него рассчитываете?

- Да, графиня, у него светлая голова.

- Зато мы больны! Король, может быть, и уступил было у него панический страх перед необходимостью заниматься делами.

- До такой степени, что...

- До такой степени, что я трепещу при мысли, что он никогда не согласится принести в жертву де Шуазеля.

- Могу ли я быть с вами откровенным, графиня?

- Разумеется.

- Знаете, я тоже в это не верю. Король способен хоть сто раз повторить вчерашнюю шутку, ведь его величество так остроумен! Вам же, графиня, не стоит рисковать любовью и слишком упрямиться.

- Над этим стоит подумать.

- Вы сами видите, графиня, что де Шуазель будет сидеть на своем месте вечно. Чтобы его сдвинуть, должно произойти по меньшей мере чудо.

- Да, именно чудо, - повторила Жанна.