Единственное, что волновало шефа полиции, так это скорая пенсия и гарантии хорошо обеспеченной старости. А там, наверху, многих устраивала жизненная философия шефа городской полиции, сводящаяся к за ботам о собственном благополучии.

Твитт – толковый малый, рассуждал сам с собой Караден, раскуривая сигару, – пожалуй, самый толковый в управлении. И это ничего, что он метит в капитанское кресло Караден готов уступить его через пару, тройку месяцев. В конце концов, па счету у Твитта бо льшая часть раскрытых преступлений. Твитт еще верит, как когда-то верил и он сам, в торжество добра. Пусть повоюет. По сейчас капитана беспокоил случай на шоссе. Чутье подсказывало, что дело это – не рядовая уголовщина, что здесь не обошлось без политиче ской приправы. Убивать редактора «Голоса» «просто так» никому не взбредет в голову, для этого должны быть веские основания, а значит, надо кое с кем проконсультироваться. Не наломать бы дров. В дверь постучали.

– Войдите, – гаркнул Караден, скидывая ноги со стола.

Твитт остановился в дверях. Он привык с первого взгляда определять настроение шефа, но сейчас не решился ставить точный диагноз. В колючих глазах начальника промелькнула тень неуверенности и, возможно, даже растерянности.

– Я в курсе, – зарычал Караден. – Сам выпустил убийцу. Только лапшу мне на уши не вешай. Говори по делу. Двадцать пять слов и чтобы все стало ясно.

– Убийство не бытовое. Харвей не пешка, а «Голос» – не бульварный листок. Ограбление – блеф. Элжер – подставка. Даже в случае причастности к этому делу он лишь шестерка в колоде. Выследить его, значит, добраться до туза. Я ознакомился с его досье. Парень воевал в Корее, имеет серебряную звезду за храбрость, после войны получил лицензию частного сыщика и работал в Санта-Барбаре. Выступал за сборную Калифорнии по регби. В Лос-Анджелесе всего несколько месяцев. Сажать его с уголовниками в переполненную кам еру? Не вижу смысла.