Мы к этому не привышны. А то я, хлоп твою в лоб, и сам умею ругаться-то, польская твоя морда, хлоп твою в лоб. Извиняюсь... Карра-у-ул!! И Касьян кувырнулся вниз головой на пол: кто-то ловко приурезал его по шее. "Експорт..." - вспомнилось Касьяну слово. И как блеснул фонарь - Касьян сразу догадался: чортов песик сгинул и замест песика не фабрикант, а заграничный польский солдат. И пистолет торчит. - Эй, Ванька! - крикнул солдат. - Свети сюда. Мне надо рожу его заприметить. Так ты контрабандист? - Так точно, из контрабандистов мы... Вольная профессия... - поднялся Касьян и вторично слетел от хлесткого удара в бок. Касьяна повели. Ванька передом с фонариком, Касьян с солдатом сзади. И пустился Касьян на хитрость: - Меня в Москве все начальство знает. Я на выставку патишествовал. У меня в избе сам Троцкий три ночи ночевал. Очень примечательная у нас армия красная. Пушки страсть, ядра - с избу! Царь-колокол имеется. Вот также в третьем годе пообидели в вашей Польше нашего хрестьянина - Ленин вступился, войной пошел, семь польских деревень спалил за мужика. - Иди, иди! Я те спалю. Сгинешь в тюрьме, - тоже и солдат постращал Касьяна. Глядь - корчма, та самая, и огонек блестит. Что за навождение - корчма! Глядь песик возле ног Касьяна вьется. Касьян как в землю врос и тюк льна с загорбка на землю съехал. - А позвольте вас спросить, - весь дрожа и заикаясь, проговорил Касьян. Позвольте вашу милость удостоверить: теперича здесь Польша или Ересеесе, Рассея?

- Ты дурака-то не валяй! - освирепел солдат, да как двинет Касьяну в брюхо. "Бьет хлестко, как в деревне", - и Касьян кувырнулся в третий раз, закорючив лапти к небесам. - Где документы? Ванька, свети! Солдат сел на лен и стал от фонарика прикуривать. Батюшки-отцы родные! На солдатской шапке красная звезда. - Это тебя речка обманула, - загоготал Ванька. - Опять к нашему же берегу теченьем тебя прибило, дурака. И схватило у Касьяна от ужаса живот. Ветерок как дунет, фонарик - миг и... сразу тьма. Касьян стрелой в кусты.