— Нарвались на того, кого искали и в перестрелке ранили Олю.

— Опасно? Куда ранили?

— По моему в лицо.

— А куда ее отвезли?

— Не знаю.

— Как не знаешь? Девушку ранили, куда то увезли, а он ничего не знает.

— Я потом водил милицию в коллектор, помогал вытаскивать тела и еще долго допрашивали… не успел…

— Говоришь, тела. Значит там были убитые?

— Да, Антонина Петровна.

— Ладно, иди… Постой. Мама Оли сказала, что она лежит в больнице Антоненко.

— Я понял.

— Иди.

К Ольге меня не пустили, зато попался врач, который делал ей операцию.

— Вы ей кто? — сразу он спросил меня.

— Знакомый, мы с ней работаем вместе.

— Понятно… и что вы хотите?

— Как она там?

— Жить будет, кости срастутся.

— Говорить то будет?

— Слушайте, молодой человек, если бы вы сказали, что вы ее муж, жених хотя бы, я бы воспринял это вполне естественно, но когда приходят с работы ее коллеги и интересуются будет ли у нее дефект речи, это… просто ненормальность какая то.

— Чего вы раздражайтесь? Я переживаю, потому что, она была первой и приняла пулю на себя. Поэтому часть вины чувствую за собой.

Врач уже с интересом смотрит на меня.

— Понимаете, молодой человек, девушка она… крепкая, хорошая фигура, возможно будет прекрасной матерью, а вот с лицом, конечно, природа подкачала. Поэтому такие как вы и не замечаете ее наверно, чувствуете только коллегу, сотрудницу, а я уверен, ей хочется другого. Вот вы пришли от коллектива, вежливо узнали о ее здоровье, речи, пару раз потом принесете подарки, там фрукты… соки, а дальше…., она опять будет с вами на работе, все затихнет и будет по старому. Как вы думаете, это справедливо?

— Нет…

— Я тоже так думаю.

— Но может чем то ей помочь. Вот вы врач, скажите, можно ей заодно с лечением, сделать пластическую операцию, изменить нос, лицо?