— Можно. Для этого нужно две вещи. Ее согласие и деньги.

— Сколько денег?

— Три тысячи долларов.

— Так поговорите с ней, попросите у нее согласия.

— А деньги, она может дать деньги?

— Наверно нет. Как я знаю, они живут не богато, только мама и она.

— То-то и оно.

— Хорошо, я поищу их.

— Это уже другой разговор. Когда найдете деньги, позвоните вечером мне домой.

Доктор пишет на листке бумаги свой телефон и передает мне.

— До свидания, молодой человек, — пожимает на прощание он мне руку.

Я вышел от него в отчаянии. Где мне взять эти деньги, даже если я продам машину, это не та сумма, которая нужна.

В течении дня обзвонил и обегал друзей, но кроме трехсот долларов ничего не мог собрать.

Прошло три дня. Я все же пошел в больницу Антоненко, узнать, как Ольга. Она уже не в реанимации и лежала в общей палате. Пол лица перебинтовано и говорить мы могли только через карандаш.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашиваю ее.

"Нет" — пишется в ответ.

— Тебе в отделе все посылают привет, желают выздоровления.

Она старательно выводит на бумаге каракули.

"Куда ты дел мое снаряжение?"

— Какое? Тебя сюда привезли в куртке и штанах.

"А пояс? Там у меня много инструментов, веревки еще…"

— Это все валяется там, в тоннеле.

"Коленька, прошу тебя достань. В поясе нож, папин подарок. Все что осталось от него."

— Хорошо, спущусь.

После работы, поехал в Юго-западный район, опять в тот же чертов коллектор, где произошли все последние события. В этой зловонной трубе идти одному неприятно, но уже привычка, отработанная годами позволяет мне не бояться даже того, что увижу. Вот и переход в туннель. Свет от фонаря высвечивает на стене всю трагедию того парня, что стрелял в нас.