— Наверно в районе Нагатинской…

— А… А…

Идем дальше, теперь не отрываемся от едва видимых следов на стене. С правой стороны все чаще попадаются сливные отверстия, это трубы в стене из которых стекают в канаву мелкие ручейки грязи. Под луч фонарика попалось быстро перемещающееся существо.

— Крыса, — выдохнула Ольга.

— Где то здесь будет участок посуше.

Опять отвод. Мы с Олей изучаем следы на стенах.

— Кто то пытался здесь подняться? — неуверенно говорит Оля, освещая металлические перекладины лестницы.

— Да, поднялся и спустился опять. Значит, что то его испугало наверху. Я полезу, посмотрю, подождите здесь.

Железные прутья неприятно впиваются через резиновые сапоги в ступни ног. Лесенка прочная и вскоре каска стукнулась о люк. Я осторожно приподнимаю его плечами. Свет резко ударил по глазам и когда немного резь прошла, то увидел рядом шины машины. Вдруг они дернулись и проползли в нескольких сантиметрах от люка, еще шины и в просвет между ними вижу много таких движущихся колес. Я на шоссе. Быстро захлопываю люк и спускаюсь вниз.

— Ну что там? — спрашивает меня милиционер.

— Похоже, Андроповское шоссе. Выбраться совсем не возможно, если только ночью.

— Идем дальше? — спрашивает Ольга.

— Идем.

Через метров двадцать коллектор пересекает, абсолютно сухой тоннель, он чуть повыше и на него надо забираться по бетонным ступенькам.

— Ой…, я здесь была два года назад, — вспоминает Ольга, — искала по координатам проход в подвалы церкви.

— Нашла? — спросил я ее.

— Нет.

— А это куда проход? — спрашивает Криволапов.

— Такие туннели делают метростроевцы, видите по стенке тянутся четыре высоковольтных кабеля, но они обычно, в целях безопасности, в конце галерей ставят стальные двери или решетки… Дело в том, что это выход на рельсы.

— Так он может быть уже в метро?