Как будто в них все дело! И находятся же такие умные головы! Мужик зверь зверем живет, а они об утрате его обычаев скорбят... Народное образование у нас в уезде отвратительно поставлено. Чуть не везде безграмотных мальчишек или старых дев насажали, тем и ограничились. Ни авторитета, ни положения в селе такие учителя не имеют, посоветовать темному мужику ничего не могут... В школах три года учат ребят слова с буквой "ять" писать, только об этом и беспокоятся... Директора ездят, инспектора ездят; как буква "ять" поживает? Только за это и жалованье берут!.. Разве мужики не видят, что от этого никакого толку нет? Отлично видят!.. За последнее время чтение с волшебным фонарем завели, идиотским языком написанные брошюры читаются, никто их не понимает, толку, конечно, никакого, а, небось, переписка какая по этому поводу идет, формалистики сколько. Просветители!.. Сидят там в разных комитетах да распорядки дают... Нет, вы сюда пожалуйте, к этой публике ближе, в землю носом, в грязь... В облаках-то не парите, а вот прямо сюда, носом в грязь, да покажите на деле, куда вы их хотите вести, назад или вперед... Здесь на месте покажите, а мы посмотрим, так-то!.. Кхе-кхе!

Доктор совсем раскраснелся, перестал есть и смотрел на Ульяна Иваныча такими негодующими глазами, что тот растерялся и не сказал ни слова.

Против его ожиданий, заговорил Модест Гаврилович сразу горячо и сердито.

- Что вы все с мужиками своими носитесь? Это удивительное дело! Прожужжали все уши мужиком, видят в нем какую-то жертву бескровную! Вы спросите у меня, у хозяина, что такое мужик, - я вам скажу. С тридцати пяти лет, как стал арендатором, я с ним войну веду, войну, прямо-таки войну, и беспощадную! Разница в наших силах была вначале огромная: я был один - они действовали миром; я был только умен - они были хитры. Они травили своим скотом мои поля, рубили мой лес, делали стачки перед полевыми работами, и мне приходилось нанимать рабочих за двадцать верст; они поджигали мой хлеб в поле и сено в лугах, крали лошадей, портили машины...