Уклейки только смеялись над молодыми людьми, которые были слишком справедливы, чтобы сердиться, на них за это: - В другой раз мы будем счастливее, Франц, - сказала Сюзель, когда молодой рыболов снова вколол, свой нетронутый крючок в еловую дощечку. - Нужно надеяться, Сюзель, - ответил Франц. Они пошли к дому, не обмениваясь ни словом, безмолвные, как их тени, казавшиеся необыкновенно длинными под косыми лучами заходящего солнца. Особенно тощей была тень Франца, узкая и длинная, как удочка, которую он нес. Молодые люди подошли к дому бургомистра. Блестящие булыжники были окаймлены пучками зеленой травы, которую никто не выпалывал, так как она устилала улицу ковром и смягчала звук шагов. В тот момент, когда дверь открывалась, Франц счел нужным сказать своей невесте: - Вы знаете, Сюзель, великий день приближается. - Правда, приближается, Франц, - ответила девушка, опуская длинные ресницы. - Да, - сказал Франц, - через пять или шесть лет... - До свиданья, Франц, - сказала Сюзель. - До свиданья, Сюзель, - ответил Франц. И, когда дверь закрылась, молодой человек отправился ровным и спокойным шагом к дому советника Никлосса.

ГЛABA VII, где andante превращается в allegro, а allegro в vivace*

Волнение, вызванное случаем с адвокатом Шzтом и врачом Кустосом, улеглось. Дело не имело последствий, Можно было надеяться, что Кикандон, возмущенный на миг необъяснимым событием, вернется к своей привычной апатии. Прокладка труб для проводки оксигидрического газа в главнейшие здания города подвигалась быстро. Трубопроводы и ответвления понемногу проскальзывали под мостовые Кикандона. Но рожков еще не было, так как их изготовление было сложным делом и пришлось заказывать их за границей. Доктор Окс со своим препаратором Игеном не теряли ни минуты, торопя рабочих, заканчивая тонкие механизмы газометра, наблюдая день и ночь за гигантскими батареями, разлагающими воду под действием мощного электрического тока. Да, доктор уже вырабатывал свой газ, хотя проводка не была еще закончена.