"Ну вот и Петька!" - подумал я.

Издали голубятня выглядела еще лучше. Сколоченная из тонких досок, выкрашенная охрой, она заметно выделялась среди старых сараев. Славно будет житься в этом домике моим голубям. Позавидует мне сейчас Петька Маремуха. Как бы он ни пыхтел, никогда не сделать ему такой голубятни. Вот уже слышны позади шаги. Я медленно обернулся. Ко мне подходил отец. Он остановился рядом и сказал:

- Голубятня приличная, а вот зря.

- Почему зря?

- Завтра отсюда переезжаем, - ответил отец. - Пойдем в хату - расскажу.

До прихода Петьки Маремухи я уже знал все. Уездный комитет партии направлял отца на работу в совпартшколу. Отец должен был устроить в совпартшколе маленькую типографию и печатать в ней газету "Голос курсанта". А так как все сотрудники совпартшколы жили на казенных квартирах, то и мой отец должен был переехать туда вместе с нами.

А что же будет с новой голубятней? Не оставлять же ее здесь в подарок тому, кто поселится в нашей квартире.

- Тато, а голубятню я возьму туда! - сказал я отцу.

- Еще чего не хватало! - Отец усмехнулся. - Все курсанты только и ждали, когда ты заведешь у них голубей! - И, снимая со стены фотографию Ленина, добавил серьезно: - Не дури, Василь, голубятню оставишь тут.

- Да, оставишь! А где ж я голубей буду держать?

- А кто тебе позволит держать голубей?

Совсем тихо я пробормотал:

- А там разве нельзя?

- А ты думал? - сказал отец. - Пойми ты, чудак, там люди учатся тишина должна быть, а ты голубей станешь гонять по крышам...

- Не стану, тато, честное слово, не стану. Я тихо...

- Знаю, как тихо: сам голубей когда-то водил. Голубь воздух любит, простор. Это не курица. Курицу можно в чулане держать, да и та заскучает...

В эту минуту во дворе скрипнула калитка, и кто-то осторожно крикнул:

- Василь!

Я сразу узнал голос Петьки Маремухи и схватил кепку. Выглянув в окно, отец сказал: