Вообще, перемена воззрений для ригидного психотипа – огромная работа. Это, в принципе, перестройка мироздания, уже распланированного в сознании человека. Неудивительно, что эпилептоид отказывается от подобной перестройки — и неважно, чего она касается – политики, семейных устоев или уголовного кодекса. Он все равно будет считать бизнесмена спекулянтом, фарцовщиком, валютчиком, а генсека – народным избранником. Не напоминает ли вам эта фигура вашего дедушку или дедушку кого–то из знакомых? Естественно, мы не в восторге от идей, насквозь пропахших нафталином, но оттого не менее дорогих нашим предкам. Но, наезжая на идею, мы больно задеваем и наших близких, не понимая: чего они так цепляются за этот почивший в бозе СССР с его тухлой идеологией?

А между тем, упрямство эпилептоида не что иное, как крайнее выражение его положительных качеств – надежности, верности, основательности, стабильности… Но ведь мы спорим не с дедушкой или, например, с бабушкой. Ригидность, впрочем, свойственна не только пожилым людям. Хотя пожилые (особенно психологически пожилые) люди достаточно ригидны. Но все равно — мы спорим не с человеком, а с его точкой зрения! Она кажется нам неправильной, или несовременной, или ненаучной… А для любого эпилептоида выстроенная им система убеждений – целый мир, надежный и удобный. Вот почему он так упрям – он не хочет разрушать свой мир. Эпилептоид может принять чью–то систему убеждений только если этот кто–то – его… начальник. Ригидные личности очень почтительно относятся к авторитетам и высоко ставят людей, достигших высокого социального положения. Хотите доказать своему родному эпилептоиду, что вы правы – достигните успеха и получите признание. Лучше в письменном виде. Тогда дедушки–бабушки повесят ваши грамоты в рамочке над диваном и перестанут петь вам коронную песнь под названием «Слушайся старших, они плохого не посоветуют».