Лениво ругая своего коня, он покачивался в седле, а чалый за долгие годы службы, хорошо изучив ковбоев и их привычки, лишь невозмутимо шевелил в ответ ушами. Он прекрасно знал, что на самом деле проклятия, которые слышал, не имеют к нему никакого отношения, а человек, сидевший в седле, давно доказал, что не способен на дурное обращение. Боствик чертыхался и проклинал все на свете, потому что проголодался и мечтал о завтраке, потому что у него пересохло в горле и он не спал накануне всю ночь, потому что давно не мылся и все тело у него зудело, короче - он проклинал все на свете.

Хозяин ранчо на Слэш-Файв отпустил его на пять дней, чтобы он мог сделать заявку на участок, отпраздновал это и вернулся, а проклятый дождь, похоже, собирался лить все пять дней напролет, и Джим воспринимал его намерение как личное оскорбление.

Боствик был ковбоем. Не управляющим, обычным ковбоем за сорок долларов в месяц, который в седле шесть дней в неделю, а каждый день - четырнадцать часов. За это время чего только не приходится делать! И гоняться с лассо за норовистым бычком, и ставить тавро на брыкающуюся корову; копать ямы под столбы, ставить изгороди, постоянно чистить водопои, менять подковы у лошадей и долгими ночами играть в покер. Примерно раз в две недели парням удавалось выпить и славно повеселиться. А веселье всегда начиналось с кулачного боя.

Имея рост пять футов и одиннадцать дюймов и веся не меньше ста семидесяти фунтов, Джим с удовольствием участвовал в потасовках, при этом никогда даже не пытался воспользоваться какими-то приемами, а просто сжимал противника изо всех сил, выжидая, сколько тот выдержит, а потом швырял того на землю. Он любил драться. Теперь он лишился и этого удовольствия, и, если проигрывал, не бесился и не держал зла на соперника.