- Можно немного кофе, мэм? Дедушка никак не согреется.

- Ничего удивительного! Надо же, уехать из дому в такую погоду, когда дождь льет как из ведра. Говорят, вы задолжали Кэпу Пенноку; наверное, приехали расплатиться?

Губы девушки, даже издалека показавшиеся Боствику нежнее розовых лепестков, беспомощно задрожали.

- Мы не сможем. Видите ли... нам просто нечем.

Толстуха наполнила кофейник и недовольно отмахнулась от денег, которые протянула ей девушка.

- Спрячь-ка их в карман, милочка. Не хватает еще, чтобы я брала деньги за пару глотков кофе.

- Но так нельзя! Позвольте мне заплатить.

- Иди, иди, девочка. Все в порядке.

Когда девушка вышла, толстуха вспомнила о Боствике и взялась накрывать на стол.

- Жалость-то какая, - причитала она, ставя одну тарелку за другой. Постыдился бы, негодяй!

Боствик в этот момент расправлялся с огромным куском жареной говядины, рядом с которым хозяйка щедрой рукой положила ему порцию вареного картофеля.

- Кто такой Пеннок? - спросил он, не оборачиваясь.

Женщина с интересом поглядела на него, но не заметила ничего необычного в парне с копной спутанных волос, небритым обветренным лицом и широченными мускулистыми плечами, обтянутыми дешевенькой курткой, из-под которой выглядывал расстегнутый ворот клетчатой рубахи.

- Он шериф нашего города. Кроме того, ему здесь принадлежит почти все, и ребятам это хорошо известно.

- Кто-нибудь пытался справиться с ним?

- Были такие, только все плохо кончилось. У Кэпа Пеннока тяжелая рука.

Эта повторяющаяся на разные лады фраза стала уже действовать Боствику на нервы.

- А те из фургона когда приехали в город?

- Вчера. Пеннок забрал их лошадей, придравшись к тому, что они, видите ли, ночью мешают проезду по улице. Раньше, во время бума, когда город кишел старателями, прежний шериф смотрел на это правило сквозь пальцы, все равно улицы были переполнены. Когда бум кончился, люди вообще забыли об этом, и так продолжалось до тех пор, пока следить за порядком в городе не взялся Пеннок. Он первым делом принялся копаться в городских законах и вытащил на свет Божий кучу таких, о которых уже никто не помнил, но все они, как один, шли только ему на пользу.