Я стал вновь разглядывать своего спутника. Это был человек лет под тридцать, скромно одетый. Резкие черты лица изобличали неукротимую энергию. Он казался очень сильным. Теперь он стоял неподвижно, видимо потрясенный этим беззвучным подъемом, и разглядывал предметы на земле, сливавшиеся в неясное пятно.

- Весьма неприятный туман, - произнес он через некоторое время.

Я ничего не ответил.

- Вы на меня сердитесь! - продолжал он. - Есть из-за чего! Я не мог заплатить за свое путешествие, и мне волей-неволей пришлось прибегнуть к хитрости!

- Никто, сударь, и не предлагает вам сейчас отсюда убираться!

- Еще бы! Разве вам неизвестно, что то же самое случилось с графами Лоренсином и Дампиером, когда они поднялись в Лионе пятнадцатого января тысяча семьсот восемьдесят четвертого года. Один молодой купец, некто Фонтен, вскочил в гондолу, рискуя опрокинуть шар! Он пропутешествовал с ними, и... никто от этого не умер!

- Мы объяснимся, когда спустимся на землю, - ответил я, уязвленный его легкомысленным тоном.

- Пустое! Не будем говорить о возвращении!

- Вы, может быть, думаете, что я буду медлить со спуском?

- Со спуском! - удивленно протянул он. - Со спуском! Начнем лучше с подъема!

Я и ахнуть не успел, как он выбросил за борт два мешка балласта, даже не потрудившись высыпать из мешков песок.

- Сударь! - воскликнул я вне себя от гнева.

- Я знаю, как вы опытны в этом деле, - невозмутимо ответил незнакомец. - Ваши прекрасные полеты наделали немало шума. Но если опыт - родной брат практики, то и теория ему несколько сродни. Я же долгое время изучал аэронавтику, и это даже повредило мне мозги, - добавил он с грустью. Тут он замолчал и погрузился в раздумье.

Шар неподвижно висел в воздухе, - он больше не поднимался. Взглянув на барометр, незнакомец сказал: