- Какой первобытный народ эти татары, ффа! - сказал, презрительно сморщив холеное лицо, обер-лейтенант. - И не то чтобы ленивый, но совершенно ничего не умеет делать!

- Ничего, мы их научим работать, - процедил сквозь зубы майор, стряхивая пепел с папиросы, и добавил значительно: - Я говорю: "мы" германцы, так как не допускаю даже и мысли, чтобы Крым был отдан этим мамалыжникам-румынам!

- Действительно, подумать только: отдать такую страну черт знает кому! - несколько деланно возмутился обер-лейтенант. - Пусть, конечно, тешатся надеждами, но мы не такие дурни.

- Как только стает снег, надо будет поохотиться на диких коз и оленей в этих горах, - сказал майор, мечтательно вглядываясь сквозь окошко в вечереющие, подернутые уже синими тенями леса на горах.

- Я слышал, что здесь много развели муфлонов, а ведь шкуры этих диких баранов превосходны для полушубков, - поддержал его обер-лейтенант.

- Да, этот вопрос нужно поднять в штабе неотложно, чтобы не предупредили нас ни мамалыжники, ни итальяшки... Тут даже и белки и куницы есть в этих лесах, а я имею сердце заядлого охотника и не могу никак выбрать времени для охоты, - пожалел себя майор, докуривая папиросу.

Как раз в это время он заметил тяжело и низко пролетевшую мимо дрофу и крикнул шоферу:

- Стоп! Дикий гусь!..

Майор был грузноват, но выскочил из машины с большою легкостью и тут же выстрелил из револьвера, не целясь, в том направлении, куда летела дрофа. До нее было уже далеко, и через два-три мгновения она скрылась за деревьями, но майор выпустил еще две пули ей вслед просто так, с досады.

Обер-лейтенант тоже вышел и тоже вынул из кобуры свой револьвер, оглядываясь, не налетит ли еще дичь, и сказал в утешение майору: