Пишешь? Корчишься от голода? Вот и хорошо, будешь знать как выступать против марксистской мафии. "Разрушение здоровья по-научному", -- так писал я в своих заявлениях: ведь они ж еще и желудок проверяли на язву (нет ее? -отправляем опять в ШИЗО с диагнозом: "к морению голодом, несмотря на внешний вид его, годен") и сердце -- кардиограммы делали, и врач колонии Эльбрус Магомедович Козырев с удивлением спрашивал меня: "Вы что -- спортом что ли раньше занимались?", т.е. должно бы быть, а пока нет, -- в чем, мол, дело? Но появилось, появилось: я заболел нейродермитом, болезнь стала хронической, пухло лицо, от постоянного нервного напряжения выступала сыпь на теле -- мне делали уколы, но кушать все равно не давали! В периоды многомесячных пребываний в ШИЗО у меня от голода отекали ноги, и врач -- все тот же Эльбрус Магомедович -- просил меня не показывать ему их -- с ямками, появлявшимися на них после надавливания пальцами.

Где-то 26-28 декабря 85 года все тот же Эльбрус Магомедович не выдержал и заявил мне: "Все, кладу Вас в больницу. Сколько можно! Все признаки налицо!.. Да, мне стыдно за нашу медицину..."-- последнее -- в ответ на мой бешеный хрип: "Вы и Ваша медицина позорите самое имя врача!"

А 31 декабря 85 года меня вызвали в комнату дежурных прапорщиков -- в нее уже набились прокурор Пермской прокуратуры Килин, майор Осин, майор Букин, майор Романов, Эльбрус Магомедович, еще и еще кто-то. Сначала речь пошла о моей позиции -- забастовке на все время заключения -- что, мол, как же это я такой нехороший, что не отказываюсь от нее. Я хрипел в ответ свое обычное: "Я не должен работать. Я ничего не должен ни вам, ни стране -- это вы все мне должны! Чем возместите мне и моим детям дни, проведенные мною в заключении, мое подорванное здоровье?.." Палачи знали меня и подготовились к такому ходу разговора -- заговорил Килин: "А что у Вас со здоровьем? Вот говорят, что у Вас дистрофия...