Конечно!

За их домом располагалось огромное, длинное одноэтажное строение, в северном конце которого размещались три гаража, а в соседней комнате Нэнси Джилман оборудовала себе темную комнату, где занималась проявлением и увеличением негативов. Сразу же за фотолабораторией находилась мастерская Картера Джилмана, где он частенько проводил время, увлекаясь лепкой из глины и вырезая из редких пород дерева портсигары, шкатулки для хранения драгоценностей и ниток с иголками, а также различные украшения.

На этот раз, выбегая из столовой на кухню, Мьюриель даже не подумала о том, чтобы придержать дверь и постараться не будить спящих. Она бросилась к черному ходу, вылетела на крыльцо, пересекла лужайку и оказалась у мастерской отца.

Девушка распахнула дверь и закричала:

- Папа!

Она переступила порог и внезапно остановилась.

Один стул был перевернут и сломан. По цементному полу разливалась зловещая красная лужа.

Пол, усыпанный опилками, буквально покрывали стодолларовые купюры. Удивленной Мьюриель показалось, что она видит сотни и сотни этих купюр.

Дверь в стене справа от девушки вела в фотолабораторию Нэнси Джилман. Перед дверью валялась салфетка.

Мьюриель перешагнула через салфетку и открыла дверь в лабораторию.

Она сразу же почувствовала едкий запах фиксажа. Проникающий сквозь открытую дверь свет только увеличивал затененность дальнего угла комнаты.

- Папа! - снова позвала Мьюриель.

Тишину ничто не нарушало.

Девушка пересекла комнату и распахнула дверь в гаражи.

Спортивный автомобиль и закрытая машина с двумя дверьми оказались на месте, однако, седана не было.

У Мьюриель часто забилось сердце и она начала размышлять об исчезнувшем седане. Отец, наверное, встал из-за стола, и отправился в гараж, держа в руке салфетку. Что-то заставило его вскочить со своего места и броситься сюда, пока он даже не успел осознать, что салфетка все еще остается у него.