Он совершенно не ожидал, что Уайт до такой степени походил на него самого, как если бы они были близнецами. В каждой черте лица проглядывало столь явственное сходство, что Джорджу казалось, будто это его собственное отражение смотрит на него из зеркала, перед которым он брился каждое утро. Однако в отличие от Джорджа образ этот излучал энергию и поразительное высокомерие. И его охватила горькая обида, когда он увидел, что перед ним не тот человек, который, сгорбившись над столом, подсчитывает однообразные нескончаемые столбцы цифр, нет, этот человек занимал место во главе стола, стремительно и с блеском принимал грандиозные решения. Это был человек, который мало задумывался о завтрашнем дне, жил настоящим моментом и брал из него все самое лучшее, что в нем было. И знал цену этому лучшему.

Все в Уайте говорило об этом: безукоризненный покрой костюма, изящество и сила тонких ухоженных рук, беспощадный и вместе с тем жизнерадостный блеск глаз, пристально смотревших на Джорджа. И было в этих глазах что-то такое, отчего Джорджу стало не по себе от странной мысли, которая существовала как бы вне его... Так четко отражался его образ; может быть, это вовсе не образ, может быть...

Уайт двинул фигуру, тем самым прервав течение мыслей Джорджа.

– Ваш ход, – беззаботно сказал он. – Если, конечно, хотите продолжить игру.

Джордж посмотрел на доску. Его позиция по-прежнему оставалась прочной.

– Почему бы и нет? Наши позиции...

– Пока равны, – немедленно прервал его Уайт, – но вам, Джордж, не дано видеть далеко вперед: вы играете, только чтобы не проиграть, я же играю, чтобы выиграть.

– Мне кажется, это практически одно и то же, – возразил Джордж.

– Ничего подобного, – сказал Уайт, – и доказательством моей правоты будет моя победа в этой партии, равно как и во всех остальных, которые мы сыграем.