Потрясающая наглость! И Джордж бросился защищать свои принципы.

– Мароци был мастером оборонной стратегии, – запротестовал он, – и если вы знакомы с его партиями...

– Я точно так же хорошо знаком с ними, как и вы, – заметил Уайт, и, не колеблясь, могу вас уверить, что, если бы нам довелось играть, я без всяких усилий обыграл бы его во всех партиях.

Лицо Джорджа залилось краской.

– Вы очень высокого о себе мнения, не так ли? – сказал он и с удивлением заметил, что вместо того, чтобы обидеться, Уайт рассматривает его с выражением безграничной жалости.

– Нет, – ответил наконец Уайт, – это не я, а вы высокого обо мне мнения.

И, покачав головой, он скривил губы в язвительной усмешке, как если бы ему удалось вовремя заметить и избежать ловко расставленной ловушки.

– Ваш ход, – сказал он.

С усилием Джордж отогнал неясные тревожные мысли, теснившиеся в его мозгу, и сделал ход. И понадобилось еще совсем немного времени, чтобы ему стало совершенно ясно: он обречен на позорный проигрыш. Проиграл он и вторую партию, затем третью, после чего в четвертой сделал отчаянную попытку изменить тактику. На одиннадцатом ходу у него появилась блестящая возможность перейти в наступление. Он заколебался, решил не рисковать и снова был разбит. Тут Джордж принялся мрачно укладывать шахматы в ящичек.

– Вы ведь придете завтра? – вконец выйдя из себя при виде нескрываемого удовольствия Уайта, сказал он.

– Если что-нибудь не помешает.

Джордж сразу же похолодел.

– Что же может помешать вам? – с трудом выговорил он.

Уайт поднял белого ферзя и повертел его в пальцах.

– Луиза, например. Вдруг она решит, что хватит вам развлекаться подобным образом?

– Но почему? С чего? До сих пор она не возражала!

– Луиза, мой дорогой друг, крайне глупая и вздорная женщина.

– Ну, это вас не касается, – нахмурился Джордж, задетый за живое.

– И к тому же, – продолжал Уайт, как будто не заметив, что его перебили, – главная в вашем доме – она, а такие люди очень любят время от времени напоминать о своем главенстве, казалось бы, без всякого повода. На самом же деле им просто необходимо подогревать таким образом свое тщеславие – без этого они дышать не могут.