III
И то сказать, как было его не любить! Какую массу родных и знакомых пристроил он к местам... Тому местечко, другому, третьему, десятому... "В пятом колене и то родство признает!" - говорили про дяденьку родственницы. Попросят его за братца или за свояка, он призовет претендента и начнет исповедовать:
- Здравый смысл у тебя есть?
- Кажется, дяденька... Я и аттестат имею... В гимназии курс кончил...
- Ты глупостей мне не говори... Зачем мне твой аттестат?.. Очень нужно мне знать, что ты там разные глупости проходил... Это даже лишнее... Я вот ветеринаром был, а слава богу... Так если бог рассудком не обидел - всему научиться можешь...
- Слушаю, дяденька...
- Только у меня знаешь... Правда и правда... Слышишь?
- Помилуйте...
- То-то!.. Смотри, служи честно и не думай о хищении... Наше ведомство заслужило дурную репутацию на этот счет, но теперь у нас... У меня тут все видно!.. - добавлял он, показывая на свои таблицы. - Ну, с богом, недельку, другую присмотрись, а там и на место.
Смотришь, Васенька или Петенька уже ехал через недельку, другую на место и годика через два возвращался погостить в Петербург, как будто пооперившись... И поступь делалась тверже, и голос уверенней... одним словом, видно было, что человек на кормах.
Помню очень хорошо, как однажды, на вечере у коломенской тетеньки, я встретил одного из таких родственников, пригретых дяденькой.
Митенька был скромный, очень скромный, добронравный и даже чувствительный молодой человек, оперившийся с тех пор, как дяденька пристроил его. До того он искал мест и нередко сокрушался, что покойный папенька его был "неисправимым идеалистом", служил в таможне и умер голяком.