- Нет! - как-то загадочно отвечал худенький.

- Наследство получил?

- И наследства не получал.

- Начальник поцеловал?..

- Нужны мне его поцелуи! - вдруг обрезал он так решительно, что все только разинули рты и не могли проронить слова.

Как раз в ту пору вошел начальник, ласково со всеми поздоровался и, между прочим, заметил самому худенькому:

- А ту бумажечку, о которой я вас просил, изготовили?

- Нет, не изготовил! - произнес худенький решительно.

Все сидели словно бы очарованные. Даже сам начальник и тот на секунду очаровался.

- Почему?

- А потому, что... Уж вы меня простите... Я русский человек и привык правду-матку резать... Я не могу никак видеть, как нарушается правильное течение бумаг... Я человек откровенный... Я...

И худенький стал колотить себя худеньким кулачонком по худенькой груди и, насколько позволяло сил, снова выкрикивать "правду-матку".

- Вы не больны ли? - осведомился начальник.

- Нет-с, я, слава богу, здоров!

- Здоровы? А кажется мне, что вы настолько больны, что вам нужно будет полечиться!

С этими словами начальник ушел.

А худенький все сидит гоголем и думает, что вот-вот ему сейчас же принесут известие о высшем окладе, даже и товарищи его не без зависти смотрели на его задорный вид и, прозревши каверзу, чуть ли не громко называли его "интриганом" (обещал лечиться и пополнеть и вдруг такую штуку отмочил!). Но когда через два часа худенькому принесли подлинную резолюцию об увольнении без прошения, то он долго еще не мог прийти в себя и, свесив голову на грудь, только повторял:

- Да как же это... как же! А Протас Иваныч?

Все худощавые тоже пришли в недоумение и тут же решили бросить диету. Один Протас Иванович весело хихикал и болтал соседу, что ему без "правды-матки" не жить.

И вскоре, как нарочно, открылся блестящий случай доказать это. В те места, где жил дяденька, приехал начальник, который требовал "правды, одной правды и больше ничего". Вслед за тем понадобился откровенный человек, самый, что называется, откровенный, для исполнения какого-то поручения.