А море внизу - разлилось бескрайне и застыло на ночь - бледное, молочно-зеркальное, уснувшее. Сигареты. Александр вернулся в комнату, нашел сигареты и тут же, в другом кармане брюк - зажигалку. Развороченная постель неприятно белела. Он подошел и поправил одеяло, невольно принявшее форму спящего тела. Вышел на балкон, а тут сразу потемки: скользкая луна нырнула под длинную шеренгу облаков и спряталась надолго. Закурив, Александр присел на корточки, задумался. Не мог понять, что же это случилось с ним сегодня? Ломал голову, чувствуя абсурдность всего. Может быть, понадобился паспорт какого-нибудь лоха. Он читал, с чужим паспортом можно делать разные миллионные дела, предприятия регистрировать, банки, там, квартиры покупать-продавать... Все может быть. Надо будет сразу как-только выйдет из больницы, заявить в милицию. Обойдется. Где-то, невидимый, ясно, звонко защелкал соловей. Ему ответил другой, завершил полный круг песни. В ответ сонно с подвыванием заворковали голуби "ху-хуу...", но тут несколько невидимых певцов запели так неистово, что осмелиться мешать им не решился никто. Красиво. Жизнь начала налаживаться, все оказалось не таким уж плохим. Александру вновь захотелось спать. Он снова лег в постель. Что-то его, все-таки, продолжало тревожить. Возможно, необычность всего происшедшего с ним за последние сутки-полтора, начиная с её звонка и кончая его одиночным бдением в этой больничной палате. Одиночное бдение! Вот, наверное, что его подспудно тревожило. И полная тишина, неестественная для больницы, вмещающей в себя столько людей. Пусть и больных людей. А вернее, именно больных людей, которые должны стонать, там, иногда звать сестру... Александр улыбнулся своей мнительности. Конечно, - не успел вырваться из дома, а уже страхи мерещаться. Он дотянулся до недопитой банки с водкой и сделал глоток. Нет, все равно не мог успокоиться. Он встал, надел халат, вытащил из пачки сигарету. Закурил. Чувствовал он себя вполне сносно.