Вдруг стал различаться тихий мерный скрип. Очень тихий, размеренный. Догадался. Его преследователь, осторожно продвигаясь от двери вглубь зала, скрипел - видимо новой - кожей туфель. Александр в отчаянии огляделся. Он, скрючившись, сидел в углу (стена выдавалась четырехугольной колонной, возможно, скрывая внутренние коммуникации), прикрытый длинным - метров десять - разделочным столом, снизу заполненным металлическими же ящиками и ящичками. Но между столом и стеной - помогла выступающая колонна - имелся промежуток больше полуметра, где можно было проползти по направлению к дверям. А ничего другого и не оставалось. Согласуя каждый щелчок собственных суставов со скрипом дорогой кожи бандитских туфель, Александр изменил положение пассивного отчаяния, на положение активного... тоже отчаяния. Шаг за шагом продвигаясь вперед, скоро поровнялся со скрипом киллера. Вдруг, словно с неба рявкнуло: Нашел? Он здесь где-то, не выскочил, точно. По тому, откуда шел звук, Александр догадался, что это второй бандит, спустившись с балкона, сунул голову в окно. Так и оказалось, потому что голос тут же пожаловался: - Окно дрянь, одно название, узкое. Как Сашок пролез, не представляю. Ты с ним поосторожнее, когда поймаешь. Держи все время под прицелом. Я сейчас по коридору обегу, здесь мне не пролезть. Вот дрянь хитрая! Эй, Сашок, может сам выползешь? Чего нас гонять зря? Все равно ведь поймаем. Вылазь! Секунду-другую все молчали, только продолжали скрипеть вражеские туфли. Ну и хрен с тобой, все равно достанем. Так я, Андрюха, пойду. - Давай, давай, двигай, - раздраженно ответил второй. - Мы его с двух сторон тут зажмем, подонка. Давай, я жду. - Услышанное так не вязалось со здравым смыслом, таким дичайшим образом разнилось со всем спокойным развитием его прежней размеренной и, в общем-то, очень даже тихой жизни, что Александр, продолжая ползти, перестал особенно осторожничать. Сам не замечая, он полез все быстрее, все менее прислушиваясь к шагам бандита.