Под Ловчей русский рекогносцировочный отряд был неожиданно окружен многочисленной шайкой иррегулярной кавалерии турецкой армии («башибузуков», букв.: «сорви-голов»). При виде численного превосходства неприятеля, солдаты пришли в смятение. Но среди них нашелся еврей-унтер, скомандовавший образовать оборонительное кольцо. «Мы, под командой унтера-еврея, вспоминал сам начальник отряда, прапорщик Д., стали один к другому спиной, защищаясь от осадившей нас шайки обнаженными саблями; осада, однако, длилась недолго: еврей, ловко маневрируя саблею, вскоре приколол трех, а я одного турка, что и навело панику на остальных; турки начали отступать, и мы без потерь вернулись в бивуак». (С.Е. Корнгольд. Русские евреи на войне 1877/8 г. Русский Еврей, 1879, № 7–8). Еврей-унтер был награжден Знаком отличия ордена Святого Георгия (и с тех пор с гордостью носил свой Георгиевский крест — в отличие от еврея-улана, упомянутого в «Записках» Дениса Давыдова).

Вообще случаи, когда в разгар боя солдаты-евреи принимали на себя командование, были не редки. Так, в августовском сражении под Плевной одна русская рота потеряла убитыми или ранеными всех своих офицеров; тогда рядовой-еврей надел мундир, снятый с лежавшего подле него трупа офицера, и, с обнаженной саблей в руках, устремился вперед с криком: «За мною, ребята! Ура!». Он был убит в этом сражении и похоронен со всеми почестями в офицерском мундире. Подвиг солдата-еврея, поймавшего на лету пушечное ядро (вероятно, находившееся на излете) и тем спасшего множество жизней, был упомянут в специальном приказе по армии Главнокомандующего Великого Князя Николая Николаевича (Старшего), и о нем много сообщалось в печати (Корнгольд, Ibid.). Будущий военный министр генерал Куропаткин охарактеризовал боевые качества евреев-солдат в Русско-турецкой кампании 1877-78 гг., следующим образом: «И татары, и евреи умели и будут вперед уметь так же геройски драться и умирать, как и прочие русские солдаты» («Военный Сборник», 1883, № 7).