Каждый смотр партии кантонистов армейским начальством открывался вызовом желающих принять Святое Крещение. Последние сейчас же переходили в привилегированное положение. Их лучше одевали, хорошо кормили, освобождали от побегушек и т. д. Еврейских детей-рекрутов отправляли обыкновенно в отдаленные губернии, где не имелось местного еврейского населения — например, в губернии Пермскую, Вятскую, Казанскую, Нижегородскую. По дороге некоторые рекруты бежали. За эти случаи исчезновения рекрутов (впрочем, достаточно редкие) в пути отвечала вся партия — секли каждого десятого. По прибытии в назначенный город, малолетние еврейские рекруты направлялись в батальон кантонистов, где их ожидал не менее суровый режим. Переписка с родными (по-еврейски) запрещалась, солдат-евреев к ним не допускали, для побуждения к переходу в Христианскую веру многих отправляли в русские деревни, на постой в крестьянские дворы.
На 19-м году жизни евреи приводились к особой присяге, с клятвой служить «с полным повиновением военному начальству так же верно, как если бы были обязаны служить для защиты законов земли Израильской». К тому времени они, однако, как правило, уже успевали настолько «обрусеть», что, сменив веру, в дальнейшем несли военную службу, не испытывая никаких ограничений как евреи по происхождению, ибо в Царской России ограничения существовали по признаку исключительно религиозному, но не племенному или расовому. «Рекрутский устав» не устанавливал никаких ограничений относительно распределения солдат-евреев по воинским частям.