Но уже в 1829 г. был издан указ о неназначении, «впредь до особого повеления», солдат-евреев в «деньщики» (вопреки намерениям авторов «записок» 1802 г., предлагавших определять евреев как раз в «деньщики», этот запрет оставался в силе чуть ли не до 1914 г.). Несколько позднее последовало запрещение определять солдат-евреев в карантинную стражу, в некоторые инвалидные и мастеровые роты. Указом от 10 февраля 1844 г. было запрещено назначать евреев в нестроевые роты и отделения, состоящие при войсках Гвардейского корпуса, в «служительские команды» военно-учебных заведений, батальонов кантонистов, комиссариатского и провиантского ведомств, а также при домах Генерального штаба, Второго отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии и Инженерного замка. Впрочем, Указ 1844 г. застал солдат-евреев исправно несущими службу во многих армейских частях, отныне объявленных для них «закрытыми», и местное начальство (вероятно, дорожа хорошими солдатами и работниками), судя по всему, не слишком торопилось приводить его в действие. Иначе не потребовались бы неоднократные напоминания о необходимости неукоснительного осуществления Указа на практике.

Приказ 16 июня 1845 г. по Морскому ведомству запретил определять евреев в ластовую роту и нестроевые мастеровые Гвардейского экипажа и служительские команды морских учебных заведений, департамента морского министерства и зданий Главного адмиралтейства. Как видно, эти ограничительные меры вызывались недоверием высшего начальства к моральным качествам солдат-евреев. Так, еще в указе от 20 апреля 1837 г. о непринятии евреев в карантинную стражу говорилось, что в стражу часто назначаются нижние чины, которые «по ненадежному поведению и дурной нравственности, оказываются для службы сего рода совершенно не соответствующими», а посему Высочайше повелевалось, чтобы в стражу «не назначались молодые люди, а тем менее рекруты, люди дурной нравственности и нижние чины из евреев».