У набожных евреев даже называть жену по имени считается нарушением скромности и принято обращаться «циhесрстэ» — «слушай», «hерт ир ништ?» — «ты меня слышишь?» или «hэр нор?» — «слышишь меня?». Последнее сокращенно, это звучит хенэ, и дало повод для известной польской шутки, что всех евреек зовут Хена. Правило это базируется на высказывании того же рабби Йоси: «Я не зову свою жену женой, а моим домом, и не зову своего вола волом, а своим полем» (Трактат Шаббос 118b), а также на очень авторитетной в мире набожных евреев средневековой книге «Минhагей hа-Маhарил» («Обычаи рабби Магарила»). Рабби называл свою жену не иначе, как «они». В хасидских общинах не принято не только садиться рядом с женщиной или подавать ей руку, но и говорить о женщинах, чтобы не напоминать о том, что «ниже пояса». А если приходится, скажем, осведомиться о здоровье жены, то говорят о ней как о мужчине ман (что в идише также значит некто). «Вос махст ман бай дир ин штуб?» (буквально «Что делает мужчина из дома?») на самом деле означает «Как жена?» или «Ман арбейт?» («Человек работает?») означает или у жены есть работа. А тут святой праздник и мужской член! Как можно сравнивать?

На вопрос нетрудно ответить. Парадоксальный, острый, еврейский юмор никогда не стеснялся сравнивать, заниматься деконструкцией самых заветных вещей. Доставалось всем: раввинам, Талмуду с Торой и даже самому Господу Богу, имя которого невозможно произнести набожному еврею, вместе с его Мессией. Каждый набожный еврей по субботам, а то и ежедневно произносил еврейское «верую» о приходе Мессии. Зато по дороге из синагоги домой, в ответ на слишком оптимистические прогнозы, можно было от него запросто услышать: «Лоймир азой дерлебен Мешиех», — «Давайте доживем до прихода Мессии», что означало, что никогда это не будет.