Шеренга англичан протянулась сейчас рядом с французской. Почти все на голову выше французов. Они стоят, опустив на землю свои тяжелые карабины, удобные и какие-то коренастые. Говорят, английская пушка, которую я не видел, тоже коренастая и бульдогообразная. Это не мешает ей стрелять несколько скорее немецкой, посылать снаряды на 3 кило тяжелее и на 3 километра дальше.
Англичане пробуют заговорить с французами, но из этого ничего не выходит. Но вот крайний в шеренге, высокий, рыжий, флегматически отстегивает свою фляжку и протягивает ее соседу. Тот отказывается жестом. Но, когда рыжий произносит какое-то короткое магическое словцо, сосед внезапно схватывает фляжку и жадно припадает к ее горлышку. Рядом стоявший французский солдат обращается к публике: «Sont-ils forts! C'est du cognac!»
Экстраординарная фляжка переходит в буквальном смысле из уст в уста. Она доходит наконец до щекастого добродушного парня, должно быть, ротного остряка. Он торжественно оборачивается к французам и произносит: «Кайзер? Тьфу-тьфу!». И энергично машет пальцем перед своим носом: «Инглиш!». Он высоко поднимает фляжку в воздухе, потом опрокидывает чуть не все содержимое в свою пасть. Это вызывает восторг публики.
От времени до времени сквозь шеренгу проходят офицеры. В автомобиле проехал какой-то генерал в ярко-красной фуражке с серебряным околышком. Я видел также бойскаута в полосатой куртке, метеором промчавшегося на велосипеде с голубым письмом в зубах. Несколько фельдшеров или лазаретных носильщиков бродили по ту сторону шеренги. Они были такие же высокие и статные, с небольшими красными крестами на рукавах.
За этой литой оградой происходила быстрая работа высадки войск с «Миннеаполиса». Массой спускался по наклонным плоскостям всякий багаж, частью увозившийся на телегах, частью нагромождавшийся в огромных сен-назерских депо. Люди спускались в полной амуниции и потом шли под тень деревьев ближайшего бульвара и ложились там в траву. Около них, словно тучи комаров, толклись сен-назерские ребятишки. От времени до времени тот или другой солдат ловил какого-нибудь мальчонку за штанишки и, приложив большой палец к губам, делал выразительный жест пьющего, а затем отсчитывал соответственную сумму в ладошку хлопчика. Тот стрелою мчался в кафе и стрелою же возвращался с литром красного вина.