По дороге туда я встретил вперемежку небольшие части английских и французских войск. Разница бросалась в глаза и отчасти оправдывала тот легкий оттенок зависти, о котором я упомянул выше.

Конечно, нужно помнить, что Франции пришлось выставить 2 миллиона солдат, в то время как великобританским островам, равным по количеству жителей, выпала задача дать поначалу всего 200 тысяч

Французский офицер, стоявший около меня, заметил между прочим: «Смотрите, как смешно: они несут ружья, как хотят».

Это верно. Большинство солдат несли ружье за дуло, положив его прикладом на плечо. Это не мешало, однако, тому, что английский отряд казался гораздо стройнее французского.

Иду дальше по направлению к кавалерийскому лагерю.

Вдали я вижу черную массу. Это и есть английский лагерь. Он расположен в открытом поле. Небольшая часть его занята людьми, а дальше сплошной массой стоят лошади. У англичан пока нет палаток: некоторые из них сделали себе маленькие навесы из темных байковых одеял и спят под ними. Некоторые спят прямо под открытым небом. Благо, тепло и сухо. Они сбросили с себя свои куртки и закрутили рукава рубах, обнажив при этом почти сплошь роскошную татуировку своих рук. Некоторые поют. Другие, нарубив каких-то ящиков, уже вскипятили себе чай в больших черных котлах. По всему лагерю и вокруг благодаря толпе любопытных французов царит живописное оживление.

Побродив вокруг лагеря, я пошел назад в порт. Место стоянки «Миннеаполиса» было уже оцеплено двойной шеренгой из французов и англичан. Французы были взяты из территориального полка. Территориалы выглядят отнюдь не менее воинственно, чем запасные. Правильно было бы сказать «не более воинственно». Разница только та, что среди них видишь больше седых волос. Они тоже в синих шинелях и красных штанах. К ружьям привинчены штыки.