Я перевела взгляд на телевизор. И это тот самый тип, с которым Берт сегодня кокетничала? Который якобы должен был мне позвонить?

От меня явно ждали ответа.

– Берт, я его не знаю. Впервые вижу этого малого, – произнесла я с ноткой раздражения.

– Не может быть! – воскликнула Берт с истерической ноткой.

Фотография покойника по-прежнему занимала весь экран, в то время как голос диктора комментировал:

– …неизвестного мужчины был найден в мужском туалете, с перерезанным горлом. Полиция установила время смерти – приблизительно между часом и тремя пополудни.

Рука Берт взлетела к ее горлу.

– Боже… А я ведь чуть не пошла с ним в «Галерею», – прошептала она. – Я могла бы быть с ним…

«Ну не в мужском же туалете», – подумала я, однако промолчала. Чего доброго, Берт решит, будто я не воспринимаю все это всерьез.

Что было весьма далеко от истины.

На экране возникла надпись, а прямо под подбородком трупа засветился номер телефона. «Всех, кто располагает какой-либо информацией, просим связаться с отделом по расследованию убийств в Луисвиле» – гласило сообщение.

Я ткнула пальцем в Берт:

– Это про тебя.

Берт словно не слышала. Она по-прежнему неотрывно смотрела на экран, хотя новости уже сменились рекламой пиццы.

– Всегда кажется, что подобные ужасы происходят только с людьми, которых не знаешь, – дрожащим голосом произнесла она. – До сих пор только один раз… ну, ты понимаешь… тот случай.

Наверное, это один из плюсов в жизни близнецов. Когда столько общих воспоминаний, то можно разговаривать скорописью.

Берт имела в виду события давно минувших дней. В то лето, когда нам с ней исполнилось по пятнадцать, убили супружескую пару по фамилии Сандерсен, проживавшую на нашей улице. Не сказать чтобы мы хорошо знали Сандерсенов – просто несколько раз присматривали за их детьми, однако гибель супругов сильно нас потрясла.

Когда тебе пятнадцать, трудно поверить, что люди умирают.