Трудно поверить, что визго-воплевая терапия кого-то лечит. Не знаю, не знаю. Меня точно не излечила. И после того как я закончила орать, мне ничуть не полегчало.

В основном, вероятно, потому, что когда я прекратила истошно визжать, моя квартира выглядела по-прежнему.

Перевернутой вверх дном.

Я шагнула в гостиную и едва поверила своим глазам. Все ящики были выдвинуты, а их содержимое валялось на полу, вперемешку с диванными подушками. Дверцы шкафов распахнуты, являя взорам пустоту.

Словом, весь мой первый этаж превратился в свалку платьев, сапог, одеял, сумок, сломанных теннисных ракеток, пиджаков, которые я не надевала годами, – в общем, картина вам ясна. Почище землетрясения.

И пока я столбом торчала посреди гостиной и обозревала весь этот ужас, мне даже не пришло в голову испугаться. Напротив, меня обуяла ярость. Настоящая ярость, когда глаза лезут из орбит и хочется топать ногами, скрежетать зубами и рвать окружающих в клочья. Я так озверела, что даже сама поразилась, поскольку раньше была убеждена, что все мои скромные пожитки не имеют для меня никакой ценности. Так, просто барахло, и ничего больше. Приятно все это иметь, но уж чтобы визг из-за такой ерунды поднимать – увольте!

Больше того, я всегда гордилась собой за то, что не слишком привязана к вещам. Материальные ценности при желании можно заменить – в отличие от вещей, действительно значимых в этой жизни, как, например, время, любимый человек или стройные бедра.

И вот теперь, бродя по развалинам своего жилища и ощущая, как глаза жгут непрошеные слезы, я поняла, что мое барахло значит для меня гораздо больше, чем я предполагала. Черт возьми, оказывается, я люблю весь этот хлам.