Вопрос в том, что же он все-таки спер? Я остановилась и внимательно огляделась по сторонам.
За спиной я услышала сдавленный стон и, не оборачиваясь, поняла, что это Берт.
– Боже мой… – Это прозвучало так, словно ее душили. Очень в духе Берт.
Я все-таки обернулась: сестра стояла у входа и, выпучив глаза, таращилась на мусорную свалку, совсем недавно бывшую моей квартирой.
Позади Берт возник Джейк.
– Ну и дерьмо! – присвистнул он. Не в бровь, а в глаз.
– Ты как?.. – Берт глянула на меня.
– Бывало и получше, – прорычала я. Оттеснив Берт, Джейк шагнул в гостиную.
– Что за чертовщина? Что тут произошло?
Я лишь молча покосилась на него. С Джейком мы знакомы без малого двадцать три года, включая те девятнадцать с хвостиком, что они с Берт были женаты, один год со времени их развода и еще два года, когда они встречались, прежде чем скрепить свой союз на бумаге. И вот уже почти четверть века этот человек неизменно, с постоянством, достойным лучшего применения, в напряженные моменты вылезает с самым идиотским вопросом, который только можно придумать.
Как, например, в тот раз, когда Берт упала в гололед перед своим домом и сломала руку. Она не сумела дозвониться Джейку на работу, так что в конце концов я отвезла ее в травмпункт. А когда вечером доставила обратно, то Джейк, при виде гипсовой повязки у жены от запястья до локтя, поднял брови и поинтересовался:
– Ты что-то сделала с рукой?
А еще был случай, когда у Берт отошли воды, в то время как мы втроем стояли в длинной очереди в кассу супермаркета. Беременность Берт выглядела месяцев на двенадцать – по крайней мере, сестра очень напоминала воздушный шар, который вот-вот лопнет. Что, в сущности, и произошло. Верный себе, Джейк бросил взгляд на лужу, быстро растущую вокруг ног бедняжки Берт, и возмутился: