Со всех сторон сбегались люди. Толпа враз воспламенилась, как подожжённый стог сухого сена.

- Видали, братцы? Иноземец жизнь свою решил!.. Стало, не сладко и ему доспелось.

- На чужбине, братцы, он... В чужой земле... Пожалеть человека надо.

- Хоть он и чёрный, а душа-то у него, может статься, побелей, чем у иного барина.

- А вот ужо поглядим, какова у наших бар душа!.. Грудины-то им вспорем!

- Мало им крепостных-то своих, так из-за морей ищут потехи ради!

- Накажет их за это господь батюшка!

- Да ещё как накажет-то!.. Цари им мирволят да потворствуют, а всевышнего не купишь!

Всех сильнее шумели набежавшие строительные рабочие, барская челядь, мастеровые.

4

Артель землекопов вместе со своим старостой, долгобородым Провом Лукичом, и подрядчиком пришагала, наконец, к двухэтажному каменному дому на Сенной. Подрядчик вытер платком вспотевший загривок и повёл артель в полуподвальное помещение. Комната хотя и большая, но для тридцати душ довольно тесная; потолок - рукой достать, стены сырые, два небольших оконца. Нары в два ряда, скамьи, стол - вот и всё убранство.

- А печка-то где же? Как же хлебы-то выпекать да обед варить станем? - спросил староста. - Мы без печки не согласны.

- Не будет печки, мы лопаты в руки да и были таковы, - зашумела артель.

- Ну ладно, не орите, - сказал подрядчик. - Я кирпич предоставлю, а печника найдёте сами.

На том и порешили. Подрядчик объявил распорядок:

- На работу, ребята, становиться в пять утра, с работы уходить в девять вечера, перерыв на обед - два часа.

- Ой-ой-ой! - зачесали землекопы в затылках. - Стало, это сколько же часов на тебя пуп-то надрывать? Эй, Лукич, а ну смекни.

Староста, пригибая к ладони пальцы и пошевеливая губами, сказал:

- Выходит, ребятушки, четырнадцать часов чистых... Много, хозяин.

- Много и есть... Да ты сдурел! - закричала артель. - Сквозь сутки, что ль, работать. Эй ты, мохнорылый чёрт! Не согласны мы без прибавки...