- На прохарченье сколько класть, ребята?

- Клади по три целковых на месяц с рыла, - сказал молодой паренёк с заячьей губой, - по два пятака на день.

- Больно жирно! - замахали на него руками. - Клади, Лукич, по рублю на месяц.

- По рублю мало, ребята, - проговорил староста. - Давайте по два целковых, а там видно будет, можно и убавить.

Дальнейшие разговоры показали, что из пятидесяти рублей всего заработка каждый должен был уплатить своему барину пятнадцать рублей оброка да два рубля в месяц на харч - то есть десять рублей за всё пятимесячное рабочее время.

- Вторым делом, ребята, кто за обедом будет материться - портки долой и по сидячему месту ложками лупить, - предложил староста.

- Ха-ха-ха! Согласны! - развеселились землекопы.

- Третьим делом, чтобы к нашей стряпухе Матрёне ни-ни-ни... Она бабочка тихая, я пообещал ейной матери-старухе блюсти её...

- Блюди, блюди! - опять захохотала артель. - Замок повесь ей либо колокольчик валдайский.

Староста забрякал на счётах костяшками, сказал:

- Стало быть, судари мои, ежели скостить оброк, да харч, да прогульные, всего-навсего домой вы припрёте, не много, не мало... по двадцать три рубля, - сказал он и вдруг закричал: - Стой, стой! А себя-то я с Матрёной, старый хомяк, забыл! Мне, ребята, как ещё в деревне уговор был, по рублю с носу за труды за мои да Матрёнушке по полтине - ей делов выше головы будет.

Матрёна припёрла на себе хлеба, квасу, сеченой капусты, репчатого луку.

- Вот, мужики, - сказала она. - Харч здеся-ка дорогой: оржаной хлеб решётный грош фунт, а ситный-то копейка... А к мясу и приступу нет: говядина фунт три копейки, а свининка-то четыре - по базарной росписи, говорят...

- Пусть свинину баре жрут, - возразил парень с заячьей губой.

Помолились. Принялись за еду. Лукич расправил бороду, взял деревянную ложку, сказал: