Я восхищена вашим благородным поступком, я от души благодарна вам!" А он мне: "За что, Екатерина Алексеевна?" - "Как, за что? Неужели не догадываетесь? Ваш поступок заключается в том, что вы, не взяв никакого выкупа, дали вольную вашему крепостному, фабриканту Ситникову..." (Тут я маленечко приметила, как граф выпучил на меня глаза и пожал плечами.) "Господа, вы слышали?" - адресовалась я к присутствующим и почувствовала, как мои щёки от моего вранья запылали. "Вы, милый граф, - сказала я, облагодетельствовав отца, сделали счастливой и его дочь. Сия молодая особа, став ныне вольной, сможет соединиться узами Гименея с горячо любимым ею женихом. Словом, вы, граф, сотворили доброе дело, перед которым бледнеют ваши прочие добрые дела. Ещё раз выражаю вам свою горячую признательность. Я, милый граф, в великом от вас восторге", - закончила я свою роль... Что же оставалось делать атакованному мною графу? Он поднялся - этакий красный, этакий пыхтящий, злой, - я испугалась, что его кондрашка хватит, - рассыпался в благодарности за мои милостивые слова и материнское попечение о своих подданных и в момент скрылся... А назавтра я узнала, что он тотчас подписал Ситникову вольную, внушив ему: "Ты, голубчик, всем толкуй, что свободу получил от меня не сегодня, а ещё неделю тому назад". Каково!

- Я об этом невероятно остроумном казусе впервой слышу, - с притворным восторгом воскликнул Строганов, - и немало дивлюсь, мадам, вашей сугубой скромности.

- Но, милый друг... Не могу же я о всяком пустячке трубить перед глазами всего света.

- Слава вам, Екатерина Алексеевна! Вы изобретательны, как...

- Как ведьма с горы Брокен или гомеровская Цирцея?

- Нет, что вы, мадам! - захлебнувшись приливом нежных чувств, снова воскликнул Строганов. - Вы - гений добра и... и... красоты.

- Шутник! - засмеялась сквозь ноздри императрица и с игривой лёгкостью стукнула его веером по белому гладкому лбу.

И вдруг раздался слащавый иронический голос: