- Нет, нет... Нет, я ничего не вижу... - Неуклюжий, большой, пухлый Елагин - сенатор и "главной придворных спектаклей дирекции начальник", грузно опираясь на толстую трость и шутливо прикрыв глаза ладонью, остановился вблизи Екатерины. - Нет, нет... Я ничего не видал, не слыхал.

Императрица и Строганов сидели в уютной глубокой нише, задрапированной шелками и заставленной пальмами. Через зал проходили придворные дамы и кавалеры.

- А-а, мсье франкмасон! - позвала Елагина Екатерина. - Иди сюда, Иван Перфильич. Садись скорей... Ну, как нога твоя?

Тучный Елагин с шарообразной большой головой, неся на щекастом холёном лице широкую улыбку и сильно прихрамывая, приблизился к Екатерине, поцеловал её протянутую руку, по-приятельски обнялся со Строгановым и сказал:

- Только не франкмасон, мадам. Я суть великий мастер нашей ложи вольных каменщиков, коя подчинена лондонской ложе-матери...

- А тебе ведомо ли, Перфильич, что членом этой лондонской ложи-матери состоит и всеизвестный авантюрист Калиостро? - спросила Екатерина, обливая Елагина насмешливым, холодным взглядом. - Впрочем, я ваших тонкостей не понимаю и масонских устремлений не признаю... Всё, что окутано тайной, вроде ухищрений вашего колдуна и алхимика Калиостро, есть шарлатанство, какими бы высокими принципиями оно ни прикрывалось. Истина же всегда выступает в свет с приподнятым забралом. Так-то, мой друг...

- Но... всеблагая матушка великая государыня... я мог бы вам возразить... - начал было оправдываться ошеломлённый таким афронтом истый масон Елагин, улыбка сбежала с лица его. - Я с юности моей имею склонность ко всему таинственному.

- Сие сожаления достойно, - тотчас возразила Екатерина. - Да ты садись... А что касаемо до толпы, увлекающейся всякой трансценденцией и теозофическими бреднями, уж ты не обессудь меня, - эта толпа отнюдь меня ещё не знает. Предрассудки, как и тиранство, никогда не были и не будут душою свободных наук, а я готова постоять за оные...