- Про таких господ пышнотелые субретки из простушек говорят: "Этот барин ерзок на руку", - наддавал жару краснобай Строганов.

Екатерина снова рассмеялась. Кончики ушей её закраснелись, видимо, от смущенья перед Строгановым, она записала: "Ерзок на руку - сиречь в бабской стратегии имеет достодолжный натиск и проворство, раз-два-три".

- С тобой, Александр Сергеич, поведёшься, многим фигуральностям и весёлым терминам научишься.

- Да, матушка, это правда... С собакой ляжешь - с блохами встанешь, как говорится.

- А знаешь, мне, как в некотором разе сочинительнице, хотя и весьма посредственной, все эти простонародные словечки и присказки зело необходимы.

- Матушка! - воскликнул Строганов. - Да вы же...

- Помолчи, Александр Сергеич, знаю, что расхваливать будешь мои листомарательные опусы. А вот господин стихотворец Сумароков да журнальных дел мастер Новиков поругивают меня в своих статейках. Иной раз, чёрт их возьми, пребольно. Хотя я к ним, к этим диатрибам, особой обиды не питаю, а всё русское, народное - былины, песни - я ценю не меньше, чем они. Вот я и пословицы собрать заказала Ипполиту Фёдоровичу Богдановичу...

- Собрание пословиц было бы осмотрительнее заказать актёру Чулкову, сказал Строганов. - Он записывает пословицы и песни непосредственно из уст народа и не портит их.

Екатерина, выразив на лице мину притворного недоумения, подняла брови и проговорила:

- А знаете что... Я очень ценю как пиита Михайлу Попова.

- Попова? Но ведь они с Чулковым только готовые песни собирают.

- Попов и сам отменно изобретает их, - перебила Екатерина. - Я знаю две его песенки по образцу народных, я наизусть вытвердила их. Одна, "Ты бессчастный добрый молодец", даже певчими моими распевается.

- Вы, мадам, видать, обожаете народные песни?

- А ведомо тебе, при каких обстоятельствах я полюбила их? Как-то, ещё будучи великой княгиней, я ночью прокралась в комнату тётушки, императрицы Елизаветы, прельстила меня песня: кто-то складно-складно пел чудным голосом.