Это были все плохо одетые люди, с усталыми и раздраженными лицами. В избе Ерошки ночевали четверо. Он ухаживал за ними, бормоча что-то себе под нос, тормошил девчонку, гонял ее то на погреб, то к соседям - выпросить кусок сахара для "воинов". А когда солдаты наелись и напились, и задымились махорочные цигарки, Ерошка, откашлявшись, приступил к беседе. Ухмыльнувшись и бегая глазами из угла в угол, он нерешительно произнес:

- А што, служивые... дозвольте вас эстак, примерно...

- Дозволяем, папаша! - сказал бойкий парень, с глазами навыкате. Ежели угостить нас хочешь, то это солдатам завсегда полезно. Эй, братцы! повернулся он к остальным, - вот хозяин нас водочкой обнести хочет. Угощаешь, что ли, старик?

- Денег нету, - забормотал Ерошка, - вот истинный бог - нетути... Я бы кавалерам с полным удовольствием... Сам пью, намедни четверть втроем вылакал, прости господи! Вот дела-то каки. А нет денег, вот поди ж ты!

- Сыновья есть? - спросил строгий унтер. - Чай, кормить бы должны.

- Сын-то служит у меня, - с гордостью заявил Ерошка. - Ундером. Когда посылаю ему, когда нет. Денег нетути.

- А где он служит? - спрашивал унтер.

- Где служит-то? Надысь, в Баке... В Баку его спровадили. У моря, бают. Другое-от сын с подрядчиками путается, на заработках... непутевый, вишь ты, слова не напишет. Да-а... Ундер, батюшка, весь, как есть, в полном облачении. Старается. А намеднись патрет прислал - ерой, право слово! Такой леший - как быдто и не похож совсем.

- А ну, покажь! - заинтересовался бойкий солдат. - Покажь!