- Действуйте.

Никаких дополнительных указаний не потребовалось. Студенты сноровисто транспортировали команду Шрама в их "Нивы". Лишь когда поволокли самого Шрама, пыхтя от тяжести - а трупы, они всегда почему-то тяжелые, Голубков остановил их, обшарил карманы куртки Шрама и извлек какие-то довольно замусоленные бумаги.

- Так и есть. Справка об освобождении. Живет в Химках. В Химках, понял?

- Это важно? - поинтересовался я.

- Это самое важное, - ответил Голубков. Бандитские "Нивы" уехали. Голубков походил по столярке, беззвучно матерясь, потом остановился против меня:

- Ну? И что теперь делать?

Мне оставалось только пожать плечами:

- Вам видней. "Пожарную сигнализацию" с космической связью вы воткнули мне в расчете на такой случай?

- Совсем не на такой. На другой.

- На какой?

- Не гони. Придет время, узнаешь. Убивать-то зачем было?

- А вы не понимаете? - спросил я. - На моем месте вы долго раздумывали бы?

- Вообще не раздумывал бы, - буркнул Голубков.

- Так я и сделал.

- Ладно, - подумав, заключил он. - Убийство в пределах необходимой обороны. Доказательство - пленка. Прослушка санкционирована. Проходит.

- Так-то оно, может, и так, - согласился я, - но ведь по прокуратурам и судам затаскают.

- Нет. Не можем мы тебя засветить. Особенно сейчас. Уладим.

- Как?

- Ты помнишь, какие слова высечены на Дельфийском храме?

- Вы говорили. "Ничего сверх меры". Сверх меры я ничего и не спрашиваю. А все, что касается меня, должен знать. Это был не наезд.

- Да, это была прокачка.

- Меня? Они и слова-то такого не знают.

- Тот, кто дал им этот заказ, знает.

- Кто?

Голубков не ответил.

- Ладно, ничего сверх нормы, - согласился я. - Кто их на меня вывел? Верней, не их, а заказчика?

- Мы. Через ментовскую агентуру. И хватит вопросов.

- Нет, - возразил я, - не хватит. Что теперь будет?