– О чем ты думаешь, Ганс? – услышал Клос голос Ганны.

– О том, что ты все еще не доверяешь мне…

– Ах, ты снова об этом! Я не люблю злопамятных мужчин… Неужели ты не понимаешь?

– Чего?

– Что ты нравишься мне…

– Как партнер?

– Может быть, и как противник. – Это была снова та хладнокровная и расчетливая Ганна Бесель, которую он знал.

– А тебе не пришло в голову, – перешел в атаку Клос, – что я выполняю приказы только Лангнера? – Это прозвучало достаточно внушительно, он не зря так долго носит немецкий мундир.

Ганна смутилась.

– Давай не будем об этом говорить, – прошептала она. – Сейчас такая прекрасная ночь. И хорошая музыка.

– И прекрасная девушка… – добавил в тон ей Клос.

– Спасибо тебе, Ганс. Может быть, хочешь немного передохнуть? – спросила Ганна.

– Можно, если ты не Против…

– Скажи мне, где ты был?

– Зачем это тебе? – удивился Клос.

– Да так, может быть, я просто ревную, – с улыбкой ответила Ганна.

– Снова ты мне не доверяешь, – вздохнул Клос.

– Перестань! Лучше обними меня покрепче…

Однако Клос не успел исполнить ее желание, потому что музыка внезапно смолкла. Они возвратились к столику, к улыбающемуся Больдту, который уже спешил налить бокалы. Выпили. По-видимому, Больдт перед этим уже выпил изрядно. Лицо у него было красное. Он говорил об огромном доверии, которое питает полковник Лангнер к Ганне и Клосу, и его уверенности в том, что они не только настигнут Конрада, но и разоблачат английского связного. Больдт бормотал какие-то проклятия и многозначительно заявил, что тот, третий, может быть, уже здесь, хотя он, Больдт, лично в этом не уверен.

– Они допустили непоправимую ошибку, убив Плюша, – заявил авторитетно Больдт. – Они не понимают, что тем самым очистили путь Ганне к Конраду.

Клос не мог представить себе, откуда в голове Больдта появилась такая мысль, тогда как в действительности все, вероятно, было иначе. Он посмотрел на Ганну и увидел, что она загадочно улыбается. Когда снова заиграла музыка и Больдт пригласил ее, она танцевала иначе, чем с Клосом, – была сдержанна и холодна.