– Вы, господин Клос, работали в Польше и поэтому снова отправитесь туда же, – продолжал Лангнер. Кратко и точно он изложил суть дела: – Два дня назад была арестована Ева Фромм, за которой велось длительное наблюдение. Будучи немкой и, кроме того, дочерью офицера, она работала на иностранную разведку. – Лангнер не пытался скрыть своего возмущения: – Переписывая на машинке секретные документы, она закладывала лишний экземпляр и оставляла его в тайнике, устроенном за портретом Фридриха Великого! Однако ее допрос не дал желаемых результатов – Ева Фромм не призналась, на кого она работала и кто пользовался тайником. Не призналась, – повторил полковник, а Клос в это время подумал, что надо обладать поистине неиссякаемым мужеством и бесстрашием, чтобы пройти через все муки ада и… ничего не выдать. – Она показала, что встретила неизвестного мужчину, который дал ей инструкции и деньги. Потом она уже больше никогда его не видела. Время от времени в тайнике за портретом она находила для себя очередное задание. Это явная ложь, – бросил оберет, – но, к сожалению, Ева Фромм уже действительно больше ничего не скажет. С нею слишком жестоко обошлись на допросе. – Снова на лице Лангнера появилось пренебрежительное выражение. – Видимо, вы понимаете, что все это значит, – медленно промолвил он. – Кроме того, неизвестно, кто из сотрудников военного министерства мог знать о тайнике за портретом.

Клос попросил разрешения закурить. Это было единственное, что он мог себе позволить.

– Итак, – продолжал Лангнер, – Ева Фромм в день ареста оставалась одна в кабинете полковника. Люфта для выполнения срочного задания. Ее шеф был так неосторожен, скажем прямо, слишком доверчив, – подчеркнул полковник. – Он так доверял своей секретарше, что даже не закрывал сейф. Ева Фромм имела возможность заснять на микропленку секретные схемы наших оборонительных укреплений на Западном фронте.