К сожалению, стремительность развития событий и сложность возникших задач в условиях драматически меняющихся американо-советских отношений в течение предшествующих трех лет (не говоря уже о вызове, возникшем в конце 90-х годов в результате захвата Саддамом Кувейта и беспрецедентной военной операции в начале 1991 года) оставили администрацию Буша в интеллектуально истощенном состоянии и творчески обессиленной. Буш и его команда успешно справились с демонтажом «империи зла», но у них было мало времени, чтобы разработать план последующего за победой развития, которое они — так же, как и другие, — не смогли предвидеть в полной мере. До новых президентских выборов оставалось немного времени, и искушение почить на лаврах и положиться на туманные лозунги оказалось слишком сильным, чтобы ему противостоять.

Поэтому политика в отношении новой России была богата риторикой, великодержавными жестами и стратегической пустотой. Борис Ельцин прославлялся как великий демократический лидер, отчасти чтобы компенсировать холодный прием, оказанный ему Бушем во время его восхождения к власти, из-за нежелания обидеть Горбачева. Но не очень много думали о создании широкой программы политической и социально-экономической трансформации, которая надежно связала бы Россию с Европой. Финансовая помощь действительно пошла в Россию, но бездумно, без направляющей концепции, не связанной с какой-либо обязывающей программой экономической и финансовой реформы (например, такой, какую смог предложить Польше ее министр финансов Лешек Бальцерович). Оказанная правительству Ельцина финансовая помощь не была тривиальной. К концу 1992 года было выделено свыше 3 миллиардов долларов для продовольственных и медицинских грантов, свыше 8 миллиарде долларов на сбалансирование платежного баланса и почти 19 миллиардов долларов экспортных и других кредитов и гарантий. Большая часть этих денег была просто украдена.