Он напоминал своего отца — во всяком случае, все всегда говорили, что он пошел в отца, и это его раздражало. Но именно от него он унаследовал угловатое лицо, пышные каштановые волосы и глубоко посаженные синие глаза под густыми темно-коричневыми бровями.

А вот сложен Том спортивнее, нежели отец. Подвижный, гибкий, сплошное сплетение мышц и сухожилий, и все это при росте пять футов одиннадцать дюймов. Подобное телосложение словно предполагало быстроту и решительность действий, а также увертливость — замечательные качества для игры в бейсбол. И в то же время Том обладал достаточной силой, чтобы схлестнуться с противником и одержать верх. Ирония судьбы заключалась в том, что, еще учась в школе, он так и не достиг особых успехов в бейсболе. И хотя скорости ему было не занимать, противнику не составляло труда сбить его с толку любым обманным движением.

На другом сундуке лежала огромная доска для игры в нарды, столь искусно инкрустированная, что ее вполне можно было назвать произведением прикладного искусства. Лежала доска плохо, грозила свалиться на пол в любой момент. Том приобрел ее буквально за гроши на одной из узких пыльных улочек Большого базара в Стамбуле много лет назад. Казалось, от нее до сих пор пахнет клеем, бараньим жиром и специями. Когда одолевала бессонница, он играл сам с собой на доске часами; анализировал все ходы и возможности, передвигал шашки, изучал, как разные ходы влияют на общую стратегию и исход игры. Полупустая бутылка виски на полу рядом с сундуком позволяла предположить, что ночь выдалась долгой.

Но Том даже не глядел на доску. Он рассматривал лежавшую на коленях черную лыжную маску. Ощупывал и оглаживал так бережно, точно ее сделали из тончайшего лиможского фарфора. Затем, улыбаясь краешками губ, просунул в маску правую руку, выставил из прорезей для глаз два пальца и начал игриво шевелить ими. Как две рыбки, в погоне друг за другом заплывающие в глазницы черепа.

У Тома длинные изящные пальцы, способные проделывать быстрые, точные и грациозные движения, каждый из суставов отличала невиданная гибкость, словно они были отдельными звеньями в цепочке.